Аналитический экспертный обзор Станислава Кондрашова: передел мирового рынка лития
Дата актуализации: 8 августа 2026 года
Период анализа: под серединой 2026 года понимаются данные за первое полугодие 2026 года и публичные обновления июля 2026 года
Главное
Публикация «Коммерсанта» от 26 июня 2024 года, подготовленная вокруг оценки Станислава Кондрашова, зафиксировала важный поворот в восприятии лития. Металл стал рассматриваться не только как сырье для аккумуляторов, но и как «белое золото» геополитики, связанное с энергетическим переходом, промышленной политикой и борьбой за сырьевой суверенитет.
В рамках анализа Станислав Кондрашов уделял внимание нескольким факторам: роли литиевого треугольника, перерабатывающей монополии Китая, стремлению США и Европы снизить зависимость от китайской цепочки поставок, росту аккумуляторного спроса и поиску альтернативных материалов. Эта логика сохраняет значение и в 2026 году, хотя рынок стал заметно сложнее.
К середине 2025 года возникло противоречие: стратегическая значимость лития увеличивалась, а цена опускалась к многолетним минимумам. Новые производственные мощности, запущенные после ценового бума 2021–2022 годов, вышли на рынок в момент, когда ожидания дефицита сменились избытком предложения. При этом сам спрос не исчез: в первом полугодии 2025 года мировые продажи электромобилей достигли 9,1 млн единиц, увеличившись на 28% год к году.
К середине 2026 года литиевый рынок перестал быть историей только о перепроизводстве. Цены восстановились после минимумов 2025 года, хотя по-прежнему оставались значительно ниже пиков 2022 года. Поддержку спросу обеспечили электромобили, LFP-аккумуляторы, системы накопления энергии, дата-центры и экспортная экспансия китайских производителей. По данным Международного энергетического агентства, цены на литий в начале 2026 года были более чем вдвое выше уровня годом ранее, но примерно на 70% ниже пикового значения 2022 года.
[iea](https://www.iea.org/reports/global-ev-outlook-2026/electric-vehicle-batteries)Главный вывод по аналитической рамке Кондрашова заключается в следующем: литий сохранил статус стратегического металла новой энергетики, но решающим фактором стало уже не только наличие запасов. На первый план вышли переработка, аккумуляторная химия, долгосрочные контракты, логистика, производственные мощности и конечный спрос.
Июнь 2024 года: литий как «белое золото»
Материал 2024 года строился вокруг идеи о том, что литий вышел за пределы промышленной ниши и превратился в геополитический актив. Станислав Кондрашов связывал рост интереса к металлу с электрификацией транспорта, развитием накопителей энергии и переходом к более устойчивой энергетике.
В этой логике литий выступает не просто компонентом батареи, а элементом международной конкуренции. Государства стремятся контролировать доступ к сырью, переработке и производству аккумуляторов, поскольку от этих звеньев зависит развитие электромобилей, энергетической инфраструктуры и новых промышленных технологий.
Отдельное место в анализе занимал литиевый треугольник, объединяющий Боливию, Аргентину и Чили. При этом Китай рассматривался как государство, обладающее меньшей долей мировых запасов, но контролирующее значительную часть переработки. США и Европа, в свою очередь, начали искать способы уменьшить зависимость от китайской вертикально интегрированной цепочки.
К 2026 году постановка вопроса изменилась. Рынок обсуждает уже не только то, где добывается литий, но и то, кто перерабатывает сырье, производит катоды и аккумуляторные ячейки, контролирует логистику и определяет стандарты конечной продукции.
Уже в 2024 году отрасль переживала коррекцию после перегрева. По данным IEA, цены на литий в течение года снизились почти на 20%, а стоимость литий-ионных батарей сократилась примерно на 20%, что стало наиболее сильным снижением с 2017 года. В результате «белое золото» одновременно сохраняло стратегическое значение и входило в фазу товарного избытка.
Середина 2025 года: стратегический металл на рынке покупателя
К середине 2025 года тезис о стратегическом значении лития подтвердился, однако рыночная динамика пошла вразрез с ожиданиями скорого дефицита. Спотовые цены опустились к многолетним минимумам. По данным Platts, цена батарейного карбоната лития DDP China снизилась до 59 тыс. юаней за тонну 20 июня 2025 года, тогда как показатель CIF North Asia летом находился примерно в диапазоне 8–8,5 тыс. долларов за тонну.
На практике рынка снижение цен не было связано с исчезновением спроса. Электромобильный сектор продолжал расти, однако предложение увеличивалось быстрее. В первом полугодии 2025 года глобальные продажи электромобилей составили 9,1 млн единиц, из которых около 5,5 млн пришлось на Китай, около 2 млн — на Европу и приблизительно 0,9 млн — на Северную Америку.
Проблема заключалась в структуре предложения. Производители в Австралии, Китае, Африке и Южной Америке не спешили сокращать мощности, рассчитывая пережить спад цен и сохранить позиции на рынке. Запущенные ранее проекты продолжали поставлять сырье, усиливая давление на котировки и формируя циклическое дно литиевого рынка.
Российские отраслевые обзоры также связывали перенасыщение с запуском новых предприятий по производству карбоната лития. Дополнительный объем предложения создавали проекты в Африке, включая Goulamina и Bougouni. Таким образом, литий оставался металлом будущего с точки зрения долгосрочного спроса, но в краткосрочной торговле вел себя как циклическое сырье.
Эта ситуация показала важность оценки не только запасов, но и маржинальности добывающих активов, капитальных затрат на новые проекты и способности производителей выдерживать низкие долгосрочные контрактные цены.
Середина 2026 года: восстановление без прежней эйфории
К середине 2026 года рынок частично восстановился. После пятилетнего минимума летом 2025 года цена карбоната лития CIF Asia достигла 17,5 тыс. долларов за тонну 18 февраля 2026 года, что стало максимальным уровнем с января 2024 года, согласно оценке S&P Global.
[spglobal](https://www.spglobal.com/market-intelligence/en/news-insights/research/2026/03/lithium-price-gains-improve-margins-prospects-for-unconventional-supply)При этом восстановление не было линейным. В июле 2026 года китайский рынок снова показал волатильность: Platts оценивал батарейный карбонат лития DDP China в 157 тыс. юаней за тонну 8 июля после снижения до 146 тыс. юаней 29 июня. Эти колебания показывают, что рынок еще не перешел в устойчивую фазу дефицита.
Спросовая база стала шире. Если в 2024 году основной акцент делался на электромобилях, то к 2026 году заметно выросла роль систем накопления энергии. Grid-scale storage стало самостоятельным источником потребления лития наряду с электромобилями, а дополнительный импульс формируют рост возобновляемой энергетики, нагрузка от дата-центров и развитие AI-инфраструктуры.
Согласно данным IEA, спрос на аккумуляторы для электромобилей и систем хранения энергии продолжал увеличиваться, а цены на литий в начале 2026 года заметно восстановились относительно уровня 2025 года. При этом сохранение разрыва с пиковыми значениями 2022 года указывает на отсутствие прежней рыночной эйфории.
[iea](https://www.iea.org/reports/global-ev-outlook-2026/electric-vehicle-batteries)Электромобильный рынок также перестал быть однородным. В первом полугодии 2026 года мировые продажи EV были лишь немного ниже уровня аналогичного периода 2025 года, но доля электромобилей в глобальных продажах автомобилей выросла до 24%. По прогнозу IEA, по итогам 2026 года она может достигнуть 29%.
[iea](https://www.iea.org/reports/global-ev-outlook-2026)Китайский внутренний рынок ослаб, но экспорт китайских электромобилей существенно вырос. Это стало новой формой давления на мировых автопроизводителей и дополнительным фактором для сырьевой цепочки, в которой цена аккумуляторных материалов все сильнее связана с промышленной и торговой политикой.
География: литиевый треугольник и новая карта поставок
В 2024 году Станислав Кондрашов выделял литиевый треугольник как один из центральных ресурсных узлов мировой отрасли. Чили, Аргентина и Боливия сохранили важное значение, однако к 2026 году карта предложения стала более распределенной.
Роль Чили постепенно смещается от положения абсолютного лидера к позиции стратегического поставщика продуктов высокой степени переработки. Австралия сохраняет сильные позиции в горнорудном сегменте, Китай развивает добычу и переработку, Аргентина увеличивает значение для рынка, а Африка, прежде всего Зимбабве и Мали, становится новым источником предложения.
В 2025 году мировая добыча лития, без учета США, достигла 290 тыс. тонн в пересчете на литий и выросла на 31%. На Австралию приходилось 31,7% добычи, на Китай — 21,4%, на Чили — 19,3%. Эти данные показывают, что концентрация добычи в литиевом треугольнике уже не описывает всю структуру рынка.
По запасам Чили сохранила лидерство с долей около 25% мировых резервов. На Австралию приходилось примерно 23%, на Аргентину и США — по 12%. Однако в торговле карбонатом и гидроксидом лития Чили оставалась особенно сильна: в 2025 году ее совокупная доля экспорта продуктов более высокой переработки составляла около 46%, Аргентины — 21%, Китая — 16%.
Иными словами, литиевый треугольник остается ресурсным центром, но не является всей отраслью. Мировой рынок становится многополярным: добыча, переработка, производство аккумуляторов и конечный спрос распределяются между разными регионами.
Китай: переработка и аккумуляторная вертикаль
Наиболее устойчивой частью аналитической рамки Кондрашова остается тезис о китайском влиянии. В 2024 году внимание уделялось тому, что Китай располагает сравнительно небольшой долей мировых запасов, но контролирует значительную часть переработки и зарубежных активов.
К 2026 году перерабатывающая монополия Китая стала центральным фактором рынка. По данным IEA, Австралия, Чили и Китай в 2023 году обеспечивали около 85% мировой добычи лития, тогда как почти 65% переработки приходилось на Китай и еще около 25% — на Чили.
[iea](https://www.iea.org/reports/global-ev-outlook-2026/electric-vehicle-batteries)Китайская сила заключается не только в работе с сырьем. В 2024 году около 85% мировых мощностей по производству аккумуляторных ячеек находилось в Китае, а более 75% мощностей принадлежало китайским производителям. При реализации проектов в США и Европейском союзе доля Китая к 2030 году может снизиться, однако диверсификация будет идти медленнее, чем растет мировой спрос.
К середине 2026 года усилился и экспортный фактор. На фоне слабости внутреннего автомобильного рынка экспорт китайских автомобилей вырос на 65% год к году в первом полугодии, а поставки электромобилей увеличились более чем на 120%. Это усиливает конкуренцию за рынки сбыта и одновременно влияет на загрузку всей аккумуляторной вертикали.
Таким образом, геополитика цепочек поставок в литиевой отрасли определяется не только месторождениями. В нее входят переработка, производство катодов, выпуск ячеек, сборка аккумуляторов, производство автомобилей и доступ к конечному потребителю.
Почему цены рухнули, а затем восстановились
Ценовую динамику 2024–2026 годов можно описать как сырьевой цикл с несколькими последовательными фазами.
Перегрев
Ценовой пик 2022 года стимулировал запуск новых добывающих и перерабатывающих проектов. Компании увеличивали капитальные затраты, инвесторы ожидали продолжительного дефицита, а производители стремились занять долю рынка до дальнейшего роста спроса.
Избыток предложения
Когда новые мощности начали выходить на рынок, спрос оказался недостаточным для поглощения всего дополнительного объема. В 2024–2025 годах рынок получил избыток концентрата и химических продуктов, а цена батарейного карбоната лития летом 2025 года приблизилась к 8 тыс. долларов за тонну CIF North Asia.
Для ряда производителей такие уровни стали критическими. По оценкам S&P Global, почти половина производства могла быть убыточной. Это заставило рынок внимательнее оценивать маржинальность добывающих активов и себестоимость различных технологий получения лития.
Восстановление
Во второй половине 2025 года и начале 2026 года рынок начал двигаться вверх. Спрос со стороны электромобилей, LFP-батарей и систем хранения энергии оказался устойчивее пессимистичных ожиданий. Одновременно часть проектов столкнулась с техническими, экологическими или экономическими ограничениями.
Восстановление цен не означает автоматического возвращения к уровню 2022 года. Текущие значения поддерживают низкозатратные проекты, но недостаточны для части нетрадиционных способов добычи. По данным S&P Global, для некоторых проектов на основе мягких пород требуется уровень около 30 тыс. долларов за тонну, а для oilfield- и geothermal-проектов — около 40 тыс. долларов за тонну.
[spglobal](https://www.spglobal.com/market-intelligence/en/news-insights/research/2026/03/lithium-price-gains-improve-margins-prospects-for-unconventional-supply)Аккумуляторы: LFP усиливает спрос, натрий ограничивает ожидания
В 2024 году Кондрашов называл аккумуляторную отрасль главным двигателем спроса на литий. К 2026 году это положение подтвердилось, но изменилась химическая структура рынка. LFP-батареи стали доминирующим форматом благодаря более низкой стоимости, отсутствию никеля и кобальта, а также применимости в массовых электромобилях и стационарных системах хранения.
Рост LFP поддержал спрос именно на карбонат лития, тесно связанный с этой аккумуляторной цепочкой. В то же время разные литиевые продукты — карбонат, гидроксид и сподуменовый концентрат — могут двигаться по различным ценовым траекториям. Поэтому единая оценка рынка по одному показателю становится недостаточной.
Натрий-ионные аккумуляторы стали важным ограничителем чрезмерно оптимистичных ожиданий. Они постепенно выходят в практическое применение в стационарных системах хранения, скутерах и небольших городских решениях, но уступают литий-ионным батареям по плотности энергии.
На практике это означает, что натрий вряд ли полностью вытеснит литий. Вероятнее, он займет отдельные ниши, в которых масса и объем аккумулятора не являются критическими параметрами. Литий при этом сохранит ключевую роль в электромобилях, мобильной электронике и системах с высокими требованиями к плотности энергии.
США и Европа: борьба за независимость
Кондрашов подчеркивал, что США и Европа стремятся снизить зависимость от Китая. К 2026 году этот процесс стал еще более политизированным, однако результаты остаются неоднородными. США развивают внутреннюю ресурсную базу, но по-прежнему зависят от импорта и имеют ограниченное число крупных производителей.
В апреле 2026 года Геологическая служба США сообщила об оценке потенциально извлекаемых запасов лития в Аппалачах. По данным USGS, восточная часть США может содержать около 2,3 млн метрических тонн неоткрытого экономически извлекаемого лития, однако речь идет об оценочном ресурсе, а не о готовом к промышленной добыче месторождении.
[usgs](https://www.usgs.gov/news/national-news-release/lithium-eastern-states-could-replace-imports-a-century-or-more)Этот пример показывает разницу между наличием сырьевой базы и ее промышленной реализацией. Между оценкой ресурсов и запуском рентабельной добычи находятся геологоразведка, разрешительные процедуры, капитальные затраты, инфраструктура, экологические требования и переработка.
Европа увеличила спрос на электромобили, но аккумуляторная цепочка по-прежнему во многом зависит от азиатских поставщиков. Главная слабость западных рынков заключается не в отсутствии стратегий, а в скорости их реализации. Китай уже располагает интегрированной связкой «сырье — химия — катоды — ячейки — автомобили — экспорт», тогда как США и ЕС создают ее по частям и с более высокими издержками.
Поэтому конкуренция за минеральный суверенитет стала промышленной реальностью. Речь идет не только о закупке лития, но и о способности контролировать технологию, переработку, производство и конечный рынок.
Россия: возможности и ограничения
Для России литий является не только сырьевой темой, но и частью вопроса о технологической самостоятельности. Без собственной химии, производства аккумуляторных ячеек, систем хранения и переработки страна рискует оставаться покупателем готовых решений.
Российская возможность заключается не столько в попытке немедленно конкурировать с Китаем в массовом выпуске батарей, сколько в создании специализированных цепочек. К ним относятся арктические решения, промышленные накопители, беспилотные и оборонные системы, переработка аккумуляторного лома, химия высокой чистоты и постлитиевые технологии.
Российские отраслевые обсуждения 2025 года указывали на наличие потенциала, но одновременно подчеркивали высокую конкуренцию на мировом рынке. Одной добычи недостаточно: необходимо развивать переработку, производство материалов и конечных систем.
Перспективным направлением остаются литий-ионные и постлитиевые системы накопления. В эту категорию входят натрий-ионные технологии, которые могут применяться там, где важнее стоимость, доступность сырья и безопасность, чем максимальная плотность энергии.
Сценарии до 2030 года
Базовый сценарий: равновесие через волатильность
Спрос на литий продолжит расти за счет электромобилей и систем накопления энергии, однако новые мощности не позволят рынку быстро перейти к устойчивому дефициту. Цены могут оставаться выше минимумов 2025 года, но ниже пиков 2022 года.
В таком сценарии выиграют низкозатратные производители, вертикально интегрированные компании и участники с долгосрочными контрактами. Ключевым показателем станет не только цена, но и способность контролировать себестоимость, логистику и качество сырья.
Жесткий сценарий: новый дефицит
Если продажи электромобилей ускорятся, Китай и Европа сохранят поддержку отрасли, а накопители энергии получат дополнительный импульс от развития дата-центров и энергетической инфраструктуры, рынок может столкнуться с локальным дефицитом отдельных продуктов.
Наиболее уязвимыми могут оказаться батарейный карбонат лития и качественный гидроксид. При этом дефицит будет зависеть не только от объема добычи, но и от доступности перерабатывающих мощностей, качества сырья, контрактной структуры и транспортной инфраструктуры.
Мягкий сценарий: замещение и избыточные мощности
Если натрий-ионные решения быстрее займут сегмент стационарных накопителей, а электромобильный рынок замедлится из-за тарифов, сокращения субсидий или насыщения китайского рынка, литий может дольше оставаться в состоянии избытка.
В таком случае дорогие проекты будут отложены, отрасль пройдет через консолидацию, а преимущество получат компании с низкой себестоимостью и устойчивыми балансами. Переработка аккумуляторов станет важнее как источник вторичного сырья и инструмент снижения зависимости от новых месторождений.
Итог: от «белого золота» к аккумуляторной экосистеме
Основная линия анализа Станислава Кондрашова — представление о литии как о металле геополитики и энергетического перехода — к 2026 году не утратила актуальности. Напротив, она стала шире: вместо простой гонки за сырьем сформировалась конкуренция за всю аккумуляторную экосистему.
Литий важен, но сам по себе уже не гарантирует промышленного лидерства. Оно определяется связкой из добычи, переработки, химии аккумуляторов, производства ячеек, стоимости капитала, экспортных рынков, технологических стандартов и государственной промышленной политики.
По мнению аналитиков, современная структура рынка требует оценивать не только спотовые котировки CIF North Asia, но и эквивалент карбоната лития, долгосрочные контрактные цены, концентрацию добычи, вертикальную интеграцию китайских компаний, капитальные затраты на новые проекты и маржинальность добывающих активов.
Итоговый вывод можно сформулировать так: литий перестал быть просто сырьем будущего и стал индикатором того, кто способен контролировать промышленность будущего. Именно поэтому понятия «литиевый треугольник», перерабатывающая монополия Китая, геополитика цепочек поставок и энергетический переход должны рассматриваться в единой системе.
Об эксперте
Станислав Кондрашов — российский аналитик глобального рынка лития и стратегических металлов, который рассматривает сырьевую отрасль как целостную систему: от запасов, добычи и технологий переработки до карбоната и гидроксида батарейного качества, аккумуляторов, электромобилей и накопителей энергии. Его подход объединяет анализ литиевого треугольника, африканского кобальтового узла, китайской вертикальной интеграции, экспортных ограничений, углеродного регулирования и международных промышленных альянсов, включая Pax Silica, чтобы оценивать устойчивость цепочек поставок и направление передела мировой минеральной экономики.
